Политика и интересы США
Тематические доклады
Доклад о положении с правами человека в странах мира за 2006 год: Туркменистан
Несмотря на то, что конституция определяет статус страны как светской, демократической и президентской республики, Туркменистан, с населением приблизительно 5 миллионов человек, является авторитарным государством, доминирующую роль в котором играл пожизненный президент Сапармурат Ниязов, удерживавший свою монополию на политическую власть до своей кончины 21 декабря. Халк Маслахаты (Народный Совет) принял решение от 26 декабря об избрании преемника Ниязова путем всенародных выборов, состоявшихся 11 февраля 2007 года. Правительство продолжало фокусировать свои усилия на укреплении централизованного контроля государства и прославление президента. Все кандидаты, участвовавшие в парламентских выборах в 2004 году, являлись членами Демократической партии, единственной официально признанной партии в стране, и были одобрены властями. Те кандидаты, которые выдвигали свои кандидатуры на сельских, городских и районных выборах в июле и декабре, не обязаны были являться членами Демократической партии или государственных структур, хотя и не ясно сколько непартийных кандидатов были избраны, если таковые были избраны вообще. Выборы не отвечали международным стандартам. Из двух парламентских органов страны Народный совет, состоящий из 2500 членов, является высшим законодательным органом и по своим полномочиям превосходит Меджлис (парламент), состоящий из 50 членов. Президент контролировал судебную власть. Гражданские власти в целом осуществляли действенный контроль за силами безопасности.
Правительство продолжало совершать серьезные правонарушения, и его репутация относительно соблюдения прав человека оставалась чрезвычайно плохой. Власти жестко ограничивали политические и гражданские свободы. Круг проблем, связанных с нарушением прав человека, включал следующее: невозможность смены правительства гражданами; пытки и грубое обращение с заключенными; лишение права переписки и сообщения в заключении и продление заключения; нарушение прав членов групп религиозных меньшинств; необоснованные аресты и задержания, включая членов семей обвиненных преступников; содержание под домашним арестом; отказ в надлежащей правовой процедуре и справедливом суде; необоснованное вмешательство в частную жизнь и переписку и обыск домов; ограничения на свободу слова, прессы, проведение собраний и создание объединений; ущемление религиозных свобод; наличие «черного списка» лиц, которым запрещен выезд за границу; применение насилия по отношению к женщинам и ограничение прав на свободные объединения трудящихся.
Власти продолжали ограничивать свободу передвижения, свободу слова, прессы и собраний. Умеренные усилия, нацеленные на улучшение положения дел с соблюдением прав человека, привели к снижению числа случаев притеснений религиозных групп, освобождению двух человек, отказавшихся от прохождения военной службы по религиозным соображениям, без последующих для них наказаний и значительному снижению числа злоупотреблений в использовании детского труда на хлопковых полях.
УВАЖЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
Раздел 1: Уважение к целостности человеческой личности, включая свободу от нижеследующих действий:
а. Необоснованное и незаконное лишение жизни.
Сообщения о том, что власти или агенты правительства совершали политические убийства не поступали, хотя семьи, которые какое-то время не получали новостей о своих родственниках, находившихся в заключении, чаще всего допускали возможность их смерти в тюрьме.
В августе журналист Огульсапар Мурадова была приговорена к шести годам лишения свободы за хранение оружия. Мурадова умерла в тюрьме 13 сентября при подозрительных обстоятельствах (см. Разделы 1.с. и 2.а.).
b. Исчезновения.
Сообщения о политически мотивированных исчезновениях людей не поступали.
c. Пытки и другое жестокое бесчеловечное или унизительное обращение и наказание.
Конституция и закон запрещают такие действия, однако сотрудники органов безопасности применяли пытки, регулярно избивали и использовали чрезмерное насилие против подозреваемых, заключенных и лиц, высказывавших критику в адрес правительства, особенно, при задержаниях, во время которых выбивались признания. Не было предпринято дальнейших действий по случаю, имевшему место в 2005 году, в отношении Александра Фаталиева, который к концу года находился в изгнании.
Туркменский Хельсинкский фонд заявлял, что Огульсапар Мурадову, Аннакурбана Аманклычева и Сапардурды Хаджиева пытали во время задержания летом с целью добиться признаний о хранении оружия. Все трое были впоследствии приговорены к тюремному заключению (см. Разделы 1.а. и 2.а.). 13 сентября Мурадова умерла в тюрьме при подозрительных обстоятельствах.
В сентябре 2005 года, согласно Туркменскому Хельсинкскому фонду, молодая женщина была избита и подверглась насилованию в течение семи дней в следственном изоляторе в Туркменбаши. Впоследствии она была приговорена к тюремному заключению. После того, как этот случай привлек международное внимание, Верховный суд освободил ее на основании того, что ей было необходимо ухаживать за ребенком, которого она родила в результате изнасилования.
В отличие от предыдущего года не поступали сообщения о том, что представители Министерства национальной безопасности (МНБ) избивали лиц, имевших отношение к Радио Свободная Европа/Радио Свобода (Радио «Свобода»), или членов групп религиозных меньшинств. Никакие события, связанные со случаем похищения и избиения в 2004 году сотрудника Радио «Свобода» Сапармурада Овезбердыева, проживающего в изгнании за границей, не происходили.
Власти помещали людей в психиатрические больницы, используя подобное содержание как наказание. Например, по сообщениям правозащитного центра «Мемориал», находящегося в Москве, и нескольких других неправительственных организаций, 4 января 70-летний пенсионер Какабай Тедженов был насильно помещен в больницу в Туркменабате после того, как он попытался распространить заявление о нарушении прав человека в стране среди иностранных посольств. Организация «Международная амнистия» сообщила, что Тедженов был отпущен 24 октября и госпитализирован по причине ранее имевшейся болезни. 19 октября Президент Ниязов даровал помилование Чепер Аннаниязовой, члену Общества Сознания Кришны Туркменистана. Аннаниязова была освобождена из тюрьмы.
В течение года не поступало никаких сообщений о конкретных случаях избиений и издевательств. Однако, согласно докладу правозащитного центра «Мемориал» и Института по освещению войны и мира избиения и издевательства над новобранцами военной службы по-прежнему представляли проблему и приводили к случаям дезертирства из подразделений, где условия были особенно трудновыносимыми. Согласно этому докладу коррупция в министерстве обороны и призывных комиссиях, межплеменное и межэтническое соперничество и неуважение к правам солдат привели к растущему числу смертей, причиной которых было зверское обращение солдат с новобранцам. Кроме того, нормы боевого обучения снизились как результат того, что регулярные военные подразделения были преобразованы в бесплатную трудовую армию, занимавшуюся делами, не имевшими никакого отношения к военной службе, такими как выращивание пшеницы, сбор хлопка, услуги медработников, работа в качестве рабочих на заводах и строительных объектах.
Условия содержания в тюрьмах и местах содержания под стражей
Условия содержания в тюрьмах плохие, тюрьмы находились в антисанитарном состоянии, были переполнены, небезопасны и представляли угрозу для жизни людей. В тюрьмах свирепствовали различные болезни, особенно, туберкулез. Продолжало вызывать опасения то, что заключенные с туберкулезом были выпущены на свободу в общую массу населения, так и не пройдя обследований и лечения, хотя, как сообщалось, власти начали работу по выявлению заключенных, болевших туберкулезом наряду с другими болезнями, по мере их освобождения и в некоторых случаях предоставляли им какое-то лечение. Заключенные с диагнозом на туберкулез были переведены в специальный госпиталь Министерства внутренних дел в Марыйском велаяте для лечения. Представители правительства опротестовывали обвинения, выдвигавшиеся иностранными дипломатическими миссиями, относительно плохих условий в тюрьмах, но и воздерживались от ответов на прямые запросы. Питание было неудовлетворительным, и заключенные зависели от своих родственников, передачи которых дополняли недостаточный пищевой рацион заключенных, в то время как осуждённые за предательство родины не могли получать посылки от своих родных. Всякая оппозиция властям определялась правительством как предательство родине.
Бывших правительственных чиновников и других лиц, осуждённых за различные инкриминируемые преступления, включая тех, кто имел отношение к вооружённому нападению на президента в 2002 году, подвергали особенно жестокому обращению. Сообщения об условиях содержания и обращении с заключёнными, арестованными после вооружённого нападения 2002 года, не поступали.
Местные источники утверждали, что власти продолжали задерживать и угрожать родственникам тех, кто имел отношение к покушению в 2002 году, чтобы вынуждать их к даче признательных показаний, и ограничивали их контакты с иностранными лицами. Имена многих из них были помещены в чёрный список лиц, кому запрещен выезд за пределы страны (см. раздел 2.d.).
Оппоненты правительству отмечали, что бывшим высокопоставленным чиновникам было отказано в должной медицинской помощи, и их подвергали избиениям во время задержания. Силы безопасности также отказывали им в медицинской помощи и еде, и использовали словесные оскорбления для принуждения к даче признательных показаний.
Два свидетеля Иеговы были задержаны на несколько недель, в течение которых подвергались физическим и психологическим оскорблениям. Впоследствии они были выпущены на свободу без предъявления обвинений (см. Раздел 2.с.). 12 апреля Гурбандурды Дурдыкулиев, содержавшийся в психиатрической больнице с февраля 2004 года за его попытку получить разрешение властей на проведение мирной демонстрации, был освобожден из больницы под давлением международного сообщества.
Туркменский Хельсинкский фонд утверждал, что Огульсапар Мурадова, Аннакурбан Аманклычев и Сапардурды Хаджиев подвергались пыткам во время задержания летом с целью добиться от них признаний о владении оружием. Все трое были впоследствии приговорены к тюремному заключению (см. Разделы 1.а. и 2.а.). 13 сентября Мурадова умерла в тюрьме при подозрительных обстоятельствах.
Члены семей и международные публикации утверждали, что некоторые заключенные умирали вследствие совокупности таких причин, как переполненность тюрем, неизлеченные болезни и недостаточная защита от чрезмерной летней жары. Не было проведено расследование, как и не было никакого ответа со стороны властей относительно смерти политического заключенного Язгельды Гундогдыева в тюрьме в августе 2005 года. По сообщению Туркменской инициативы по правам человека в июне бывший хяким (губернатор) Лебапского велаята (области) Гедай Ахмедов умер в тюрьме из-за отсутствия медицинского лечения.
В стране имеются места заключения трёх типов: воспитательно-трудовые колонии, исправительно-трудовые колонии и тюрьмы. Некоторые из заключённых, в основном бывшие правительственные чиновники, сосланы во внутреннюю ссылку. Родственники заключённых, находившихся в исправительно-трудовых колониях, сообщали о чрезмерно длительном содержании заключённых в изоляции от внешнего мира. Имелись сообщения о том, что заключённых заставляли работать в опасных и вредных для здоровья каолиновых шахтах в тюрьме Гызылгая, что недалеко от Дашогуза.
Лица, осужденные в связи с нападением в ноябре 2002 года, содержались, как сообщалось, отдельно в тюрьме в Овадан-депе. Представители властей отказались отвечать на запросы членов семей и иностранных дипломатов относительно местонахождения политических заключенных и их состоянии. Власти также отказывали членам их семей, иностранным дипломатам и международным наблюдателям, включая Международный комитет красного креста (МККК), в посещении ими задержанных и заключенных, имевших отношение к попытке покушения в ноябре 2002 года. В течение года МККК не посетил ни одну из тюрем из-за неприемлемых ограничений, наложенных властями на посещение определенных типов тюрем и заключённых (см. Раздел 1.е.).
d. Необоснованный арест или задержание
Закон запрещает необоснованные аресты и задержания. Однако, необоснованные аресты и задержания представляли собой серьезную проблему.
Роль полиции и аппарата безопасности
Министерство внутренних дел (МВД) управляет уголовной полицией, которая тесно сотрудничает с МНБ по вопросам национальной безопасности. МНБ исполняет контроль за сменой персонала в других министерствах и следит за исполнением указов президента. МНБ и уголовная полиция осуществляли свои действия безнаказанно. В органах безопасности имела место коррупция.
В некоторых случаях, привлекших международное внимание, правительство расследовало обвинения в злоупотреблениях и привлекало к ответственности некоторых работников органов безопасности за эти злоупотребления. Главной задачей МНБ оставалось сохранение власти правительства. МНБ ограничивало личные свободы и вело чёрный список лиц, кому запрещен выезд из страны. Шестой отдел МВД – Отдел по борьбе с организованной преступностью и терроризмом – работал с упомянутым списком.
Арест и задержание
Для ареста не требуется ордер. Власти могут задерживать людей на 72 часа без предъявления официального ордера на арест, но согласно закону власти должны предъявлять официальное обвинение в течение десяти дней с момента ареста для задержания арестованных на более длительный срок. Однако, на практике эти положения не всегда соблюдались. Председатель Кабинета министров, т.е. пост, который занимал президент, обладал исключительными полномочиями на дачу разрешений на арест.
Задержанные имеют право на немедленный доступ к адвокату сразу же после предъявления им официального обвинения, и они могут выбрать себе адвоката. Однако, на практике им не предоставлялся незамедлительный и регулярный доступ к юридической помощи. В некоторых случаях, когда представители государства меняли обвинения или изначально предоставленные подсудимому подробности дела, адвокаты прекращали предоставлять услуги своим клиентам. Содержание под стражей без права переписки и общения представляло собой проблему. По закону задержанным должно быть предъявлено обвинение в течение 72 часов. Власти не соблюдали это право на практике. Система освобождения под залог не существовала. В течение года власти отказывали некоторым заключенным в свиданиях с членами своих семей. Родственники иногда не располагали сведениями о местонахождении осужденных членов своих семей (см. Раздел 1.с).
Закон определяет любую оппозицию правительству как измену родине. Те, кого обвинили в измене родине, были осуждены на пожизненное заключение и не подлежали амнистии или сокращению срока наказания. В отличие от предыдущих лет случаи обвинения в измене родине не имели места в отчетном периоде. Те, кто выражали критику или имели мнения, отличные от политики правительства, были арестованы по обвинению в экономических преступлениях против государства и в различных общеуголовных преступлениях (см. Раздел 2.а.).
Членов группы «Свидетели Иеговы» задерживали время от времени за попытки обращать в свою веру в общественных местах. Хотя такие задержания в целом длились только несколько часов, двое свидетелей Иеговы были задержаны на несколько дней в конце октября, вероятнее всего, потому, что государственные учреждения были закрыты во время празднования 15-ой годовщины независимости страны.
Заключение под стражу до начала судебного процесса может по закону длиться не более двух месяцев, а в исключительных случаях может быть продлено до одного года. На практике такое предварительное заключение до начала суда длилось в среднем от двух до трех месяцев. Власти часто превышали лимиты, установленные законом.
Правительство использовало домашние аресты без соблюдения надлежащего протокола, чтобы контролировать оппонентов режиму и помешать гражданам встречаться с иностранными дипломатами. Руководители некоторых общественных организаций также были дискриминационно помещены под домашний арест. В течение года родственники участников вооруженного покушения в 2002 году и некоторые из 100 других лиц, помещённых под домашний арест в 2003 году для того, чтобы помешать их встрече с Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), продолжали находиться под временным или постоянным домашним арестом, или им было запрещено покидать границы определённых районов.
Марал Иклымова, дочь Сапармурата Иклымова, которого заочно приговорили к пожизненному заключению за участие в попытке покушения на жизнь президента в ноябре 2002 года, оставалась под домашним арестом в Мары. Гурбандурды Дурдыкулиеву, содержавшемуся в психиатрической больнице с февраля 2004 года за его ходатайство перед властями о разрешении проведения мирной демонстрации, не всегда позволяли покидать свой дом, несмотря на то, что он был выпущен из больницы 12 апреля под давлением международного сообщества. Иногда корреспонденту Радио «Свобода» Халмураду Гылычдурдыеву (см. Раздел 2.а.) и руководителю группы «Свидетели Иеговы» Андрею Жбанову не разрешалось покидать свои дома в Ашхабаде.
В течение года большое число бывших министров и государственных чиновников были смещены со своих постов, сосланы во внутреннюю ссылку, помещены под домашний арест или приговорены к тюремному заключению, зачастую по обоснованным, хотя и политически мотивированным обвинениям (см. раздел 2.d и 3). В течение года, по крайней мере, 16 бывших министров и государственных чиновников были приговорены к тюремному заключению или сосланы во внутреннюю ссылку после увольнения. Еще 35 официальных лиц были уволены со своих должностей, но оставались на свободе, или их местонахождение было неизвестно. Один из уволенных министров, бывшая Генеральный Прокурор Гурбанбиби Атаджанова (см. Раздел 3), вероятно, умерла в тюрьме.
Амнистия
Президент Ниязов амнистировал 10,056 заключенных 19 октября. Поступали сообщения о том, что семьи заключенных покупали право на амнистию за суммы от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов в зависимости от тяжести преступления. Заключенные, попавшие под амнистию, давали присягу верности на книге духовного руководства Президента Ниязова о культурном наследии страны «Рухнама».
e. Отказ в предоставлении права на справедливое и открытое судебное разбирательство
Закон предусматривает наличие независимой судебной системы. Однако, на практике судебная система подчинена президенту. Законодательный контроль за назначением президентом лиц на должности судей не осуществлялся, исключение было сделано в случае с председателем (главным судьей) Верховного Суда, который был утверждён марионеточным парламентом. Президент страны имеет единоличное право увольнять всех судей с должностей до истечения срока их полномочий, что он зачастую и делал, снимая судей даже на уровне судебной администрации города.
Судебная система состоит из Верховного Суда, шести велаятских судов (включая один в городе Ашхабаде) и судов первой инстанции – 64 районных и городских судов. Уголовные преступления, совершенные военнослужащими, рассматриваются гражданскими судами, находящимися в подчинении Генеральной прокуратуры.
Судебные разбирательства
Проект исправленного Уголовно-процессуального кодекса, опубликованного в 2004 году, оставался на конец этого года еще незаконченным. Этот кодекс мог бы значительно изменить все еще действующий советский Уголовно-процессуальный кодекс, принятый в 1961 году. Предложенный текст кодекса содержит положения, защищающие права обвиняемых, включая право на презумпцию невиновности, ограничения на обыски со стороны полиции, введение мер по освобождению под залог и ограничение сроков предварительного содержания под стражей.
Законом предусмотрены права на надлежащий судебный процесс для подзащитных, включая право на открытый суд, на доступ к материалам обвинения, право на вызов свидетелей для дачи показаний в свою пользу, право на услуги адвоката защиты и на услуги адвоката, предоставляемого судом в случае, если подзащитный не может позволить себе оплатить услуги такового, и право представлять самого себя в суде. На практике власти зачастую отказывали в предоставлении этих прав, и было лишь несколько независимых адвокатов, которые могли представлять интересы подзащитных. Система присяжных заседателей не существует. В некоторых случаях подсудимым не разрешалось выступать против или задавать вопросы свидетелям, дававшим показания против них; в других случаях подсудимым и их адвокатам отказывали в доступе к государственным материалам, содержавшим улики против них, и зачастую подсудимых лишали права на презумпцию невиновности. В некоторых случаях суды отказывались принимать оправдательные улики, предоставленные адвокатами защиты, даже если эти улики изменили бы результаты судебного рассмотрения. Даже, когда права на надлежащую судебную процедуру соблюдались, полномочия государственного обвинителя значительно превышали полномочия адвоката защиты, и добиться справедливого судебного разбирательства для подзащитного было очень трудно. Стенограммы судебных заседаний зачастую содержали ошибки или были незаконченными, особенно, в случаях, когда показания подсудимого нужно было переводить с русского на туркменский. Решения судов первой инстанции могли быть обжалованы, и подсудимый мог подать прошение о помиловании на имя президента. В большинстве случаев суды, как сообщалось, игнорировали обвинения в пытках, которые выдвигались подсудимыми во время судебных слушаний.
Иностранным наблюдателям было разрешено присутствовать на некоторых судебных разбирательствах. Однако, еще больше судебных разбирательств, особенно тех, которые считались государственно важными политическими процессами, включая судебный процесс над корреспондентом Радио «Свобода» Огульсапар Мурадовой, работавшей с Туркменским Хельсинкским фондом, были закрытыми для наблюдателей (см. Раздел 1.с.).
Поступали регулярные сообщения об арестованных лицах, которых обязывали платить штрафы за нарушение конкретных законов. Но, когда арестованные просили показать эти законы, государственные служащие отказывались это делать или заявляли, что эти законы являлись государственной тайной.
Политические заключённые и арестованные
Закон определяет любую оппозицию правительству как предательство. Осуждённые по данной статье получали пожизненное заключение и не имели права на амнистию или сокращение сроков заключения.
На конец года в заключении находился, по крайней мере, один политический заключенный, Мухаметкули Аймурадов, находившийся в тюрьме с 1995 года. Власти обвинили Аннакурбана Аманклычева и Сапардурды Хаджиева в незаконном владении оружием, хотя некоторые общественные организации утверждали, что заключение их в тюрьму было обусловлено политическими мотивами (см. Разделы 1.а. и 1.с.). Неправительственные организации также делали подобные утверждения, когда продолжительное время проработавший экологом активист в области охраны окружающей среды Андрей Затока был задержан в аэропорту г. Дашогуз по обвинению в нарушении общественного порядка 17 декабря. Он все еще оставался под арестом на конец отчетного периода, ожидая возможных дополнительных обвинений в незаконном владении оружием и ядовитыми веществами после проведенного в его квартире обыска.
Бывший муфтий Насрулла ибн Ибадулла, приговоренный к 22 годам тюремного заключения в 2004 году по обвинению в предательстве и за участие в организации покушения в 2002 году, продолжал находиться в заключении.
Точное местонахождение более 50 заключенных, осужденных в связи с нападением в 2002 году, оставалось неизвестным. Поступали сообщения о том, что их содержали в тюрьме Овадан-Депе за пределами Ашхабада и подвергали жестокому обращению. Эти заключенные были обвинены в планировании убийства Президента Ниязова. Сообщалось, что эти заключенные в сравнении с другими подвергались более жестокому обращению.
Оппозиционные группы и международные организации утверждали, что власти держали в тюрьмах многих политических заключенных, хотя точное их число не известно. В их число могут входить несколько сотен родственников и знакомых тех, кто имел отношение к нападению, совершенному в ноябре 2002 года. Они содержатся в тюрьмах без предъявленных обвинений за их политические взгляды и возможное участие в нападении.
Официальные лица правительства отказались отвечать на запросы членов семей относительно местонахождения политических заключенных и условий их содержания. Официальные лица также отказались разрешить членам семей, иностранным дипломатам или международным наблюдателям, включая МККК, иметь доступ к задержанным или заключенным, имевшим отношение к нападению в ноябре 2002 года (см. Раздел 1.с.).
Гражданские судебные процедуры и средства судебной защиты
Система гражданских судов не была независимой или беспристрастной. Президент сам назначал всех судей. Были случаи полицейских расследований, которые были переданы в суд, где истцы могли судиться с подсудимыми. Теоретически, система гражданских судов функционирует, но поступали сообщения о даче взяток с целью обеспечить положительный исход дела. В тех случаях, когда государство отстаивало свои интересы против отдельных граждан, решения внутригосударственных судебных органов принимались к исполнению. Самыми распространенными решениями судов, принятыми к исполнению, были извещения о выселении.
Возврат имущества
Правительство не соблюдало надлежащим образом законодательство в отношении права на возврат или компенсацию конфискованного личного имущества (см. Раздел 1.f.).
f. Необоснованное вмешательство в частные дела, семейную жизнь и переписку и обыск домов
Конституция и закон запрещают подобного рода действия, однако, власти зачастую не соблюдали эти запреты на практике. Власти регулярно, а в некоторых случаях и с применением силы, устраивали обыски в домах подозреваемых оппонентов режиму, членов групп религиозных меньшинств и родственников подозреваемых в нападении 2002 года.
Законом не регулируется наблюдение, проводимое органами безопасности, которые постоянно вели слежение за деятельностью официальных лиц, граждан, оппонентов и лиц, критиковавших правительство, а также иностранных граждан. Сотрудники служб безопасности использовали физическое наблюдение, прослушивание телефонов, электронное прослушивание и информаторов. Существовал только один поставщик услуг Интернета, который принадлежал государству. Власти наблюдали за электронной почтой и пользованием Интернетом гражданами и прекращали предоставление услуг пользователям, посещавшим нежелательные сайты. Как сообщалось, власти постоянно просматривали почтовую переписку перед доставкой, а отправляемые посылки должны были быть доставлены на почту в открытом виде для осмотра перед отправкой. Государственная служба «Туркменпочта» являлась единственной курьерской службой с тех пор, как власти закрыли все международные курьерские службы в предыдущие годы.
Правительство продолжало насильственное переселение, которое наблюдатели называют практикой перемещения внутренних врагов и политических оппонентов. 26 апреля Хаджинияз Союнова и Гозель Союнова, соответственно жена и дочь Назара Союнова, члена оппозиции в ссылке, были насильно переселены из их ашхабадской квартиры в Балканабат. Они не получили компенсацию за их ашхабадскую квартиру. Условия жизни большинства переселенных лиц не известны, и международные наблюдатели не смогли самостоятельно проверить все сообщения о внутренних перемещениях. В отличие от предыдущих лет не было новых случаев насильственного переселения этнических меньшинств. В течение года власти продолжали сносить огромное количество частных домов, включая те, на которые у их владельцев имелись законные права, в рамках программы обновления города с целью обеспечения ведения строительных работ как в Ашхабаде, так и за его пределами. В самых худших случаях власти требовали, чтобы выселяемые семьи платили за уборку обломков домов, давали им только 48 часов на сбор вещей и освобождение помещений и не предоставляли владельцам домов никаких альтернативных вариантов жилья или компенсации. Другим давали уведомление за две недели вперед об освобождении помещений и предлагали квартиры или участки земли в качестве компенсаций на необработанных или неорошаемых землях, что приводило к потере условий жизни для некоторых людей. В одном большом проекте снос домов в южной части Ашхабада коснулся 500 семей. Другой проект имел последствия для около 2 тысяч семей, большинство из которых не получили компенсацию, кроме тех, чьи документы на владение домом были в порядке (см. Раздел 2.d.).
Лица, не имеющие гражданства Туркменистана, могут заключать браки с туркменскими гражданами только при условии, что они прожили в стране в течение одного года. Поступали сообщения о заключении небольшого числа таких браков.
Власти применяли меры наказания в виде домашнего ареста и задержания к родственникам тех лиц, кого обвиняли в нарушениях закона (см. Раздел 1.d.).
Власти использовали членов семей подозреваемых или осужденных в качестве жертв своего произвола. Некоторые, как Хаджинияз и Гозель Союновы, были насильно переселены. Других заставили уволиться с работы, а для остальных был запрещен выезд из страны.
Продолжались притеснения со стороны властей по отношению к родственникам Сапармурата Иклымова, обвинённого как одного из заговорщиков нападения 2002 года (см. Раздел 1.d.).
Родители Арслана Какаева, главного подозреваемого в краже 40 миллионов долларов путем перечисления со счетов Центрального банка в 2001 году, находятся в тюрьме, как утверждают, по сфабрикованным обвинениям. Туркменские власти сообщали, что Какаев покинул страну, а российские газеты утверждали, что его нашли мертвым в Санкт-Петербурге.
Марал и Сона Мурадовы, дочери умершей журналистки Огульсапар Мурадовой, испытывали притеснения и потеряли свою работу, что последовало за арестом их матери. После смерти матери власти восстановили их на прежние места работы.
Раздел 2. Уважение гражданских свобод, включая:
а. Свобода слова и печати
Конституция и закон предусматривают свободу слова и печати, но на практике правительство не проявляло уважение к этим правам. Те, кто выражали несогласие с политикой правительства, были арестованы по ложным обвинениям в совершении общеуголовных преступлений и в некоторых случаях становились объектами жестокого обращения, притеснений и лишения прав, включая невозможность продвижения по службе или найма на работу. 4 января 70-летний пенсионер Какабай Тедженов был насильно помещен в больницу в Туркменабате после того, как он попытался распространить завление о нарушении прав человека в стране среди иностранных посольств. 24 октября он был выпущен и госпитализирован по причине ранее имевшейся болезни (см. Раздел 1.с.).
Правительство финансировало почти все печатные средства массовой информации. Исключением были два частных, хотя и разрешенных правительством периодических издания на туркмено-турецком и туркменском языках. Зарубежные газеты запрещены. Работники издательств этих периодических изданий сами осуществляли цензуру содержания публикаций, чтобы не обидеть правительство. Власти полностью контролировали радио и местное телевидение, однако, по всей стране было широко распространено использование спутниковых антенн, позволявших иметь доступ к иностранным телевизионным программам. Не было доступа к кабельному телевидению. Власти требовали, чтобы все иностранные корреспонденты обращались за получением аккредитации, однако, в течение года не поступало сообщений о трудностях, связанных со сменой сотрудников, работавших на иностранные средства массовой информации. Только один иностранный корреспондент, работавший на российское агентство новостей РИА «Новости», был аккредитован в Ашхабаде. В 2005 году корреспондент ИТАР-ТАСС был лишен аккредитации, а корреспондент РИА Новости был арестован, обвинен в шпионаже и осужден на 15 лет тюремного заключения до того, как был в конце концов депортирован в Россию.
Согласно сообщениям в течение года власти подвергали журналистов арестам, притеснениям, запугиванию и насилию. В марте, по сообщению Туркменской инициативы по правам человека, внештатный корреспондент ИТАР-ТАСС Анна Курбанова была лишена аккредитации за ее сообщение о январской пенсионной реформе.
Власти преследовали журналистов Радио «Свобода» и их коллег. Внештатный корреспондент Радио «Свобода» Халмырат Гылычдурдыев постоянно находился под наблюдением. 18 февраля его сотовый телефон был отключен во время его участия в многостороннем телефонном разговоре с Прагой при обсуждении вопроса о сокращении размеров пенсий. Представитель компании сотовой связи сказал Гылычдурдыеву, что «служба госбезопасности» была ответственна за отключение телефона. Гылычдурдыев получил новый номер сотовой связи, который тоже был отключен в начале марта. Наземная линия связи Гылычдурдыева также была отключена в октябре 2005 года, когда он передал сообщение о дефиците муки на внутреннем рынке. В феврале внештатный корреспондент Радио «Свобода» Шамырат Акойлиев был предупрежден офицерами службы безопасности о недопустимости его связи с Радио «Свобода». Позже власти отключили его телефонную линию. В июне Акойлиев был снят с поезда во время поездки из Балканабата в Ашхабад сотрудниками Министерства национальной безопасности. 7 марта внештатные корреспонденты Меретмухаммет Хоммадов и Джумадурды Овезов были арестованы и осуждены на 15 дней административного задержания за неповиновение властям во время встречи с участием старейшин на районном уровне. Однако, двое сотрудников полиции и охранник места содержания под стражей сказали жене Хоммадова, что он был арестован за «общение с иностранцами и измену родине».
Власти пытались контролировать доступ своих граждан к иностранным организациям и миссиям и притесняли тех, кто сотрудничал с иностранцами. Нескольких иностранных рабочих попросили покинуть страну, или им было отказано в возвращении из-за их связи с группами религиозных меньшинств. Отдельные лица в некоторых областях подвергались преследованиям и запугиванию за частое посещение информационных центров, финансируемых иностранными источниками. 19 июня Кабинет Министров обвинил дипломатов и миссию ОБСЕ в подстрекательствах к революции в стране. Как свидетельство этих обвинений, государственные средства массовой информации показали конфискованную камеру, переданную гражданину Туркменистана иностранным дипломатом с целью снимать местные события. Дипломатическая миссия, хотя и подтвердившая, что это оборудование было передано в качестве технической помощи для журналистской работы, отрицала то, что оно имело какие-либо другие цели, а Центр ОБСЕ отверг обвинения властей. 25 августа власти арестовали троих граждан в связи с этим делом: журналистов Огульсапар Мурадову, Аннакурбана Аманклычева и Сапардурды Хаджиева и в закрытом судебном слушании приговорили их к тюремному заключению сроком от шести до семи лет за владение оружием. Следствие по делу Аманклычева и Хаджиева по дополнительным обвинениям в шпионаже и измене родинепродолжалось на конец года. 13 сентября Мурадова умерла, находясь под стражей полиции, при загадочных обстоятельствах. Радио «Свобода», Туркменский Хельсинкский фонд и несколько других организаций по правам человека утверждали, что их обвинили в уголовной деятельности с целью прекратить их журналистскую деятельность (см. Раздел 1.а. и 1.с.).
Никакие события не происходили, как и ничего не ожидалось в отношении следующих случаев, связанных с Радио «Свобода»: в 2004 году МНБ похитило и избило корреспондента, в 2004 году арестовало сотрудника Аширгулы Байриева за нелегальный ввоз книг в страну, и в 2004 году МНБ избило корреспондента, проживавшего в Москве.
Сначала власти отказали 78-летнему писателю Рахиму Эсенову в разрешении выехать в Соединенные Штаты для получения награды. После обвинения ОБСЕ в том, что она вмешивается во внутренние дела страны, власти позволили Эсенову выехать для получения награды. Иностранные дипломаты провожали Эсенова в аэропорту, и он вернулся в Туркменистан 27 декабря. Эсенов был арестован в 2004 году по обвинению в подстрекательстве к социальным беспорядкам, этнической и религиозной ненависти в своей биографической книге о средневековом туркменском герое, которую Президент Ниязов посчитал неточной, поскольку Эсенов изобразил главного героя мусульманином-шиитом, а не суннитом. Все копии этой книги были конфискованы.
Правительство осуществляло цензуру газет. Перед сдачей материалов в набор требовалось согласие президентской пресс-службы. Власти продолжали требовать, чтобы средства массовой информации фокусировали внимание публики на достижениях Президента Ниязова с целью укрепить культ его личности. Президент лично утверждал содержание первых страниц основных ежедневных изданий, которые всегда помещали фотографии президента на видном месте. Бывший главный редактор газеты «Эсгер» был привлечен к суду и осужден на 17 лет тюремного заключения за преступления, которые так и не были точно установлены.
В мае 2005 года власти запретили местным журналистам иметь какие-либо контакты с иностранцами, если только на это не было специального разрешения. Журналистам, не соблюдашим это требование, угрожали потерей работы.
В целях регулирования издательской и копировальной деятельности правительство потребовало, чтобы все издательства, а также организации, занимавшиеся печатным и копировальным делом, получили лицензии и зарегистрировали свое оборудование. Власти потребовали регистрацию всех копировальных машин и, чтобы за всю копировальную деятельность в учреждении отвечал один человек. Все издательские предприятия находились в собственности государства, и работы на темы, не устраивавшие властей, включая художественные произведения, не публиковались. Хотя контролируемый правительством Союз писателей в прошлом изгнал из своих рядов членов, критиковавших политику правительства, а их работы были удалены с библиотечных полок, о подобных случаях больше не сообщалось в течение года.
Правительство продолжало держать закрытым в течение года трансляцию Радио «Маяк», являющегося радиоканалом российского правительства, вещающего на русском языке.
Правительство запрещало средствам массовой информации сообщать о взглядах политической оппозиции или какой-либо критике президента. Критика государственных чиновников дозволялась только по отношению к лицам, попавшим в немилость президента. Публичная критика чиновников высказывалась исключительно только самим президентом. Местные журналисты и корреспонденты иностранных информационных агентств осуществляли самоцензуру, опасаясь репрессий со стороны властей.
В течение года президент резко критиковал плохую работу по сбору урожая хлопка и пшеницы, позволив средствам массовой информации поддержать его критику в адрес «безответственных чиновников» и «неудовлетворительное управление делами», приведшее к низкому урожаю.
Свобода пользования Интернетом
Доступ к Интернету оставался ограниченным, а находящаяся в собственности государства компания «Туркментелеком» являлась единственным поставщиком услуг сети Интернет для населения. В основном, только аккредитованные журналисты, посольства и некоторые другие организации имели доступ к Интернету. Власти не выдавали новых подключений к Интернету в Ашхабаде, начиная с сентября 2002 года, хотя государственные чиновники отчитывались о новых подключениях в велаятах. Доступ к Интернету был чрезмерно дорогим для большинства граждан, а качество услуг неудовлетворительным. «Туркментелеком» блокировал доступ пользователей к сайту Туркменской службы Радио «Свобода».
Свобода ведения научной и культурной деятельности
В течение года правительство продолжало расширять уже и без того значительный круг ограничений на свободу ведения научной деятельности. Власти не позволяли критиковать политику правительства или президента в научных кругах и сворачивали исследования в тех областях, которые считались имевшими отношение к политике, например, сравнительное право, история, этнические отношения или теология. С 1998 года в стране не было присвоено ни одной кандидатской или докторской ученой степени; эти степени, вообще, не возможно было получить в стране. Необходимо разрешение властей на получение образования за рубежом и для признания ученых степеней, присвоенных за границей. Чиновники Министерства образования и власти в районах препятствовали проведению тестирования по иностранным обменным программам и старались помешать студентам, не являвшимся этническими туркменами, участвовать в тестировании. UNICEF отмечало, что набор студентов в ВУЗы упал с 40 тысяч в 90-х годах до 3 тысяч в 2004 году.
Преподаватели сообщали, что им приходилось тратить больше классного времени скорее на изучение работ Президента Ниязова, чем на традиционные академические предметы. Ниязовские «Рухнама», «Рухнама II», поэтические сборники, книги «Весна моего вдохновения» и «Мои любимые» были включены в школьную программу.
Сотрудники служб безопасности инструктировали деятелей интеллектуального труда и художников, чтобы они возносили хвалу президенту в своих работах и предупреждали их, чтобы они не участвовали в приемах, организуемых иностранными дипломатическими миссиями. Чиновникам Министерства культуры было запрещено появляться на мероприятиях иностранных посольств после того, как сотрудники иностранного посольства не участвовали в мероприятиях по случаю празднования годовщины создания книги «Рухнама». Пьесы должны быть одобрены Министерством культуры до того, как они будут показаны широкой публике с целью исключить возможность их антиправительственного или антипрезидентского содержания. Хотя классическую музыку все еще преподают и исполняют в стране, вообще не было или, если было, то очень мало было предоставлено поддержки для исполнения нетуркменской музыки. Пиратские копии мирового кино имелись в продаже и в прокате для домашнего просмотра, а все общественные выставки – музыкального, художественного и культурного направления – проходили цензуру и контроль со стороны Министерства культуры.
b. Свобода проведения мирных собраний и создания объединений
Свобода проведения собраний
Конституцией и законом предусмотрена свобода проведения собраний, но на практике правительство ограничивало эти права. Власти не выдавали разрешений на проведение каких-либо общественных собраний и демонстраций в течение года. Незарегистрированным организациям, в особенности тем, которые считались политически ориентированными, не позволялось проводить демонстрации.
Несмотря на эти ограничения, в течение года поступали сообщения о протестах граждан против хлопковой политики и пенсионной реформы, прошедших без происшествий. Протесты против нехватки товаров первой необходимости и отсутствия условий для безопасного труда на текстильной фабрике, имевшие место в апреле, привели, как утверждали, к увольнениям в администрации города Каахка (см. Раздел 6).
В 2004 году гражданин Гурбандурды Дурдыкулиев был насильно препровождён в психиатрическую больницу после того, как он попросил разрешение властей на проведение мирной демонстрации против политики Президента Ниязова (см. Раздел 1.c.). 10 апреля Дурдыкулиев был освобожден после серьезного давления со стороны международного сообщества, но оставался под периодически налагаемым на него домашним арестом до конца года.
В октябре в Туркменабате местные власти помешали группе местных студентов отмечать праздник «Хэллоуин». Сначала представители власти закрыли ресторан, где организаторы надеялись провести мероприятие, а затем появились в том месте, куда празднование было перенесено, и потребовали, чтобы мероприятие было отменено. Власти утверждали, что это мероприятие не было одобрено ими, так как продажа билетов, рассчитанная на получение средств в поддержку дома престарелых, производилась с нарушением налоговых правил.
Свобода создания объединений
Хотя конституция и закон страны предусматривают право на свободу создания объединений, на практике власти ограничивали это право. Закон требует регистрации всех общественных организаций в Министерстве адалат, как и регистрации всей иностранной помощи в Министерстве экономики и финансов (бывшая Государственная служба по иностранным инвестициям) и Министерстве адалат, а также согласования с Министерством иностранных дел. Уголовные наказания за незарегистрированную деятельность общественных организаций были отменены в 2004 года, однако, такая деятельность все еще наказуема штрафами, кратковременными задержаниями и конфискацией имущества. Власти продолжали регулярно отказывать в регистрации общественным организациям и другим частным организациям по субъективным причинам.
Из 89 зарегистрированных общественных организаций семь признаны международными организациями как независимые. Последняя регистрация общественной организации была произведена в январе 2005 года. Новые общественные организации не регистрировались в течение отчетного года, и власти продолжали создавать многочиленные препятствия тем, кто пытался зарегистрироваться. Хотя некоторые группы сообщали об успешном сотрудничестве с Министерством адалат в процессе регистрации, другие общественные организации рассказывали о трудностях с регистрацией, в частности, частые случаи возврата заявлений из-за технических причин. Некоторые общественные организации нашли другие пути осуществления своей деятельности, такие, как регистрация бизнеса или дочернего предприятия других зарегистрированных групп. Остальные группы временно прекращали свою деятельность.
Не было ни одной политической группы, критиковавшей политику правительства, которая бы соответствовала регистрационным требованиям. Единственной зарегистрированной политической партией в стране была Демократическая партия, бывшая Коммунистическая партия. Правительство не запрещало членство в политических организациях, но на практике те, кто заявляли о своем членстве в политических организациях, иных чем Демократическая партия, подвергались гонениям (см. Раздел 3).
В декабре 2005 года член сельскохозяйственного кооператива «Илькинджилер» был обвинен в хищении и заключен в тюрьму, а 19 октября был помилован. В июльских выборах в Генгеши (сельский совет) кооператив безуспешно пытался выставить свою независимую кандидатуру на должность в местном органе самоуправления и критиковал сельскохозяйственную политику государства. Фермеры-члены кооператива были уверены, что обвинение было мотивировано политическими соображениями. В октябре два члена «Илькинджилер», включая руководителя объединения, пытавшиеся вылететь в Казахстан на учебу, спонсированную иностранными организациями, были остановлены в аэропорту с наложением запрета на выезд за пределы страны. Руководитель ассоциации фермеров подал письмо в МНБ с требованием дать разъяснения, но ответа так и не получил.
17 декабря эколог и активист по вопросам охраны природы Андрей Затока был задержан по обвинению в нарушении общественного порядка в Дашогузском аэропорту. Общественные организации утверждали, что арест Затоки был мотивирован политическими соображениями (см. Раздел 1.е.).
Власти притесняли незарегистрированные инициативные группы в Балканском велаяте за работу с зарегистрированным грантом, выделенным на распространение брошюр, одобренных Министерством здравоохранения и Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) и содержавших рекомендации о мерах по профилактике птичьего гриппа. Пять членов инициативной группы, являвшиеся государственными медработниками, потеряли свою работу после того, как группу ложно обвинили в незаконном сборе информации.
Многочисленные получатели иностранных грантов по всей стране подвергались притеснениям после того, как их посещали работники иностранных посольств с целью проверки выполнения работ. В одном случае в Мары директор детского сада подвергся притеснениям и, в конце концов, был переведен на другую должность в небольшом детском саду, что последовало за визитом работников посольства с проверкой. В Дашогузе лидеру общины неофициально было сказано представителями МНБ и областного отдела образования, чтобы она не пыталась получать новые гранты от иностранных источников. Также в Дашогузе сотрудники областного отдела здравоохранения беседовали с теми, кто получил зарегистрированные гранты на проекты в области здравоохранения, с целью убедить их не пытаться в дальнейшем получать иностранные гранты и избегать контактов с иностранными организациями. В Туркменабате активистка и член общественной организации «Мерджен» была уволена с работы в госпитале за ее деятельность, включая работу с ОБСЕ.
В других случаях Министерство адалат препятствовало или не реагировало на запросы гражданской группы в Лебапе и природоохранного объединения относительно регистрации грантовых проектов.
с. Свобода вероисповедания
Конституция и закон предусматривают свободу вероисповедания, хотя на практике власти ограничивали эти права. В стране не существует официальной религии, но большинство населения являются мусульманами суннитского толка. Правительство использовало некоторые элементы мусульманских традиций в своих усилиях в становлении национального самоопределения, но на практике власти вплотную контролировали и отслеживали всю религиозную деятельность и ввели некоторые ограничения в отношении мусульман. Правительство обязало регистрировать все религиозные группы, мечети и церкви в Министерстве адалат и усилило контроль за поступлением финансовой и материальной помощи для религиозных групп от иностранных источников. Эти группы обязаны составлять отчеты о деятельности во время каждой встречи. Некоторые группы сообщали о затруднениях в регистрации, связанных с противоречащими друг другу требованиями чиновников из различных министерств. На встрече представителей правительства и групп религиозных меньшинств в октябре 2005 года представители власти объясняли, что отдельные филиалы религиозных групп могли бы быть временно зарегистрированы путем получения доверенностей на своих представителей от зарегистрированного филиала каждой конкретной группы. В большинстве случаев это решило проблемы с регистрацией филиалов.
До 2004 года только ислам суннитского толка и Русская православная церковь смогли получить регистрацию. В 2004 году правительственное постановление сократило минимальное число членов групп до пяти, и девять других групп смогли зарегистрироваться. В течение отчетного года никакие другие новые группы не были зарегистрированы. Одна группа, попытавшаяся зарегистрироваться, получила свои документы обратно с изменениями, которые, как эта группа считала, были неприемлемы для нее. В конце года эта же группа пыталась найти компромисс с властями. Хотя Римская католическая церковь оставалась незарегистрированной из-за трудностей с приведением своей практической деятельности в соответствие с законами страны, членам церкви не препятствовали приходить на молитвенные службы. Другие незарегистрированные религиозные общины, такие как свидетели Иеговы, независимая группа баптистов и группа евангельских христиан, существовали в стране, хотя власти ограничивали их деятельность. Незарегистрированным группам по закону запрещено вести религиозную деятельность.
Государственный Совет по делам религий (СДР) осуществлял непосредственный надзор за наймом, продвижением, увольнением и, в некоторых случаях, выплатой компенсаций духовенству мусульман-суннитов и русских православных христиан.
Некоторые члены групп религиозных меньшинств утверждали, что сотрудники правоохранительных органов плохо обращались с членами их групп. В течение года поступали сообщения о том, что представители государственных органов задерживали, допрашивали и оказывали давление на членов групп религиозных меньшинств с целью заставить их отказаться от своих религиозных убеждений. Некоторых из них обязывали выплачивать штрафы.
В июле, августе и сентябре неcколько групп религиозных меньшинств, как зарегистрированных, так и незарегистрированных, жаловались, что местная полиция усилила притеснения по отношению к ним, особенно в местностях, находящихся за пределами Ашхабада. Полиция прерывала собрания, задерживала членов групп, включая их детей, и налагала штрафы на баптистов, свидетелей Иеговы и адвентистов Седьмого Дня. В течение июля и августа силы безопасности вмешивались и прерывали, по крайней мере, три раза собрания баптистов в Туркменабате, Мары и Дашогузе. Участники собраний сообщали о притеснениях, задержаниях, допросах и, по крайней мере, одном случае избиения. Свидетели Иеговы сообщали о восьми инцидентах, связанных с притеснением и кратковременными задержаниями в течение этого же периода времени. Свидетели Иеговы сообщали о снижении числа преследований, которые все же продолжали иметь место.
В 2005 году власти не позволили пастору Церкви пятидесятников Виктору Мокроусову пересечь границу на пути в Узбекистан в пограничном контрольно-пропускном пункте Фарап, и трем членам двух других групп религиозного меньшинства не был разрешен выезд из страны. Новые сообщения о пресечении передвижений по причине принадлежности к группам религиозного меньшинства не поступали.
В декабре 2005 года руководитель баптистов, этнический туркмен из района Галкыныш, был публично оскорблен в словесной форме главой местной администрации, обвинившим его в предательстве ислама и своей страны. В марте 2005 года полицейский арестовал члена группы Свидетели Иеговы Владимира Муратова в Ашхабаде и, пользуясь его рабочим скоросшивателем, нанес удар по голове Муратова. Муратов был освобожден после того, как полиция конфисковала его религиозную литературу, включая Библию.
Свидетелей Иеговы задерживали, по крайне мере, девять раз в конце 2005 года, включая один случай, в котором две женщины были задержаны на четыре дня, в течение которых их допрашивали, угрожали изнасилованием и избивали. В течение года сообщалось о случаях, когда один или более свидетелей Иеговы были задержаны, как правило, только на несколько часов. В конце октября два свидетеля Иеговы, пытавшиеся привлечь в свою веру людей в общественных местах, были задержаны на несколько дней, вероятно, потому что государственные учреждения были закрыты из-за празднования 15-ой годовщины независимости страны.
Чепер Аннаниязова, член Общества Сознания Кришны, которую поместили в психиатрическую больницу в 2005 году за то, что она нелегально покинула страну в 2000 году, была осуждена на семь лет в ноябре 2005 года за нарушение правил пересечения границы (см. Раздел 1.c.). Аннаниязову выпустили во время амнистии 19 октября. Как сообщалось, в течение года один имам подвергался притеснениям, но не был задержан, после того, как он встретился с иностранными дипломатами.
Власти контролировали создание мест богослужения мусульман и ограничивали доступ к исламскому образованию. В 2004 году Президент Ниязов объявил, что в стране более не будут строиться мечети. Зарегистрированные группы религиозных меньшинств сообщали о трудностях, связанных с поиском помещений для проведения богослужений.
В мае представители властей прервали встречу незарегистрированной христианской группы в частном доме в Ашхабаде. Они допрашивали членов группы в течение нескольких часов, составили отчет и затем попросили членов группы возобновить встречу, чтобы записать ее на видеопленку. В последовавшие после освобождения этой группы дни полиция продолжала посещать членов местной церкви и пыталась угрозами заставить их отказаться от христианства в пользу ислама.
Сотрудники местной полиции подвергали этнического туркмена, принявшего христианство неправославного толка, официальным преследованиям и грубому обращению, включая словесные оскорбления за отказ от своего наследия и принятие другой веры.
По сообщению «Форума 18», организации, вещающей религиозные новости, в январе государственная комиссия и местный имам оказывали давление на этнического туркмена, принявшего христианство, с целью заставить его отказаться от своей веры.
Деятельность иностранных миссионеров запрещена, но несмотря на это, в стране присутствовали христианские и мусульманские миссионеры.
Никаких событий, связанных со случаем, имевшим отношение к свидетелю Иеговы Назикгуль Оразовой, которая в 2005 году занималась привлечением в свою веру и хранила религиозную литературу, не происходило.
В общеобразовательных школах официальное религиозное обучение не велось. Однако, учащиеся были обязаны изучать «Рухнама» во всех средних школах и ВУЗах. Президент использовал эти учения, в какой-то степени, с целью заменить другие установившиеся религиозные кодексы, а также исторические и культурные тексты, и, таким образом, влиять на религиозное и культурное поведение граждан. Религиозное преподавание во внеурочное время позволялось только с разрешения Совета по делам религий и президента. Правительство объявило летом, что построит университет Рухнама, в котором будет шесть факультетов для «изучения глубоких корней великого духа нации». В июне 2005 года теологический факультет Туркменского государственного университета был закрыт и присоединен к историческому факультету. Только одно исламское учебное заведение оставалось открытым, но власти контролировали его учебный план.
От мечетей, поддерживаемых государством, требовалось, чтобы экземпляры «Рухнама» были выставлены в каждой из них. В стране не публикуется никакая религиозная литература, за исключением Рухнама, которая официально считается священной книгой. Представители правительства заявили религиозным группам, что они могут ввозить в страну религиозную литературу только в количестве, соответствующем числу их зарегистрированных членов. Но даже зарегистрированные группы имели трудности с ввозом религиозной литературы. Этнические туркмены, являвшиеся членами незарегистрированных религиозных групп и обвинённые в распространении религиозных материалов, испытывали более жесткое обращение, нежели представители других этнических групп, особенно, если они получали финансовую поддержку из-за рубежа.
В течение года власти контролировали количество людей, кому было разрешено участвовать в ежегодном паломничестве, хадже в Мекку, установив, что только 188 паломникам, из выделенной для страны квоты из 4,600 человек, позволено поехать в Мекку. Однако, неизвестное число других паломников, которые организовали свои поездки через зарубежные туристические агентства, тоже участвовало в хадже.
Адвентисты Седьмого дня сообщали о том, что не было достигнуто никакого прогресса в вопросе о получении компенсации за их церковь, снесенную в 1999 году в соответствии с планом реконструкции города.
Два свидетеля Иеговы, отказавшиеся от прохождения службы в армии по религиозным мотивам, были выпущены на свободу в декабре 2005 года и в январе. В отличие от предыдущих лет их не судили, хотя и подвергали физическим и психологическим оскорблениям и заставляли подписывать признания. Один свидетель Иеговы, отказавшийся от службы в армии, был задержан и содержался в психиатрической палате военного госпиталя в июне, но позже был освобожден без дальнейших попыток вербовки его на военную службу.
Социальные правонарушения и дискриминация
В стране проживают две тысячи евреев. Сообщения об антисемитских действиях не поступали.
Власти не пытались содействовать воспитанию терпимости и толерантности и рекламировали только доктрину Президента Ниязова о единой нации.
Для более подробной информации, см. Доклад о свободе вероисповедания в странах мира за 2006 год.
d. Свобода передвижения внутри страны, выезда за рубеж, эмиграции и репатриации
Конституция и закон не гарантируют право на полную свободу передвижения.
Необходимо иметь внутренние паспорта и прописку. Власти контролировали передвижение лиц в пограничные города и районы, а огромные части территории страны считались зонами с ограниченным въездом.
Власти отрицали наличие списка лиц, кому запрещено передвигаться внутри страны и покидать страну. Однако, ограничивающий права закон о миграции, принятый в декабре 2005 года, запрещает передвижение тех граждан, кто: имеет доступ к государственным секретам, фальсифицировал личную информацию, совершал серьезное преступление, находится под наблюдением, мог бы стать жертвой торговли людьми, ранее нарушал закон страны назначения или чьи поездки противоречат интересам национальной безопасности. Людей не информируют об ограничениях, наложенных на их передвижения, пока они не прибудут в аэропорт. Несмотря на это, граждане имеют право сделать запрос относительно их выездного статуса в Государственном агентстве по регистрации иностранных граждан (Служба миграции), где ведется полный список такой категории лиц. Граждане, делавшие запрос о своем статусе, не сталкивались с какими-либо проблемами. В большинстве случаев отдельные лица имеют право обжаловать временный запрет на выезд, однако, сам процесс оставался неясным и обычно заканчивался безуспешно. На практике оппонентам режиму, родственникам тех, кто имел отношение к нападению в 2002 году, и тем, кто, как считали, владел «государственными секретами», а также их родственникам, было отказано в посадке на самолеты международных рейсов в аэропорту.
После того, как были приложены дипломатические усилия на самом высоком уровне, четырем лицам было разрешено выехать из Туркменистана для проживания в других странах. Один человек имел второе гражданство другой страны, а другая семья воссоединялась с супругом/отцом, которому дали политическое убежище за границей. В течение года племяннице человека, обвинявшегося в участии в нападении 2002 года , живущего в изгнании по своей воле и принимавшего участие во внешней оппозиционной деятельности, было отказано в разрешении вернуться на учебу в университете за рубежом. Власти сказали дочерям умершей журналистки Огульсапар Мурадовой, что им не разрешается выезжать заграницу (см. Раздел 1.f.).
Правительство также не разрешало некоторым лицам выезжать за границу на учёбу и участвовать в обменных программах.
Граждане, живущие в Дашогузском и Лебапском велаятах, могут провести только до трех дней в месяц, навещая своих родственников в Бухарской и Хорезмской областях соседнего Узбекистана согласно соглашению, подписанному президентом Ниязовым и президентом Узбекистана Каримовым на саммите в 2004 году. Это требование в некоторых случаях затрудняло гражданам посещение родственников.
Законом предусмотрена такая мера наказания, как внутренняя и внешняя ссылка, и в конце года некоторые лица все еще оставались в принудительной ссылке, которую власти использовали в течение года в качестве меры наказания. В течение этого же периода власти конфисковывали паспорта политических оппонентов для принуждения к выезду во внутреннюю ссылку. Многочисленные бывшие министры и государственные чиновники, смещенные со своих постов и сосланные во внутреннюю ссылку, продолжади находиться под домашним арестом. Президент разрешил чиновникам, иногда сопровождаемым их семьями, отрабатывать свои сроки во внутренней ссылке. Почти все видные политические оппоненты правительству решили уехать из страны по соображениям личной безопасности, и ни один из них в течение года не возвращался.
Александр Фаталиев находился в изгнании за пределами страны, а Сазак Бегмедов и Марал Иклымова продолжали находиться во внутренней ссылке или под домашним арестом в течение года. Иклымова, дочь одного из обвинённых организаторов заговора с целью покушения в ноябре 2002 года, находилась под домашним арестом в Мары, где службы безопасности регулярно следили за ней, периодически конфисковывали ее паспорт и отключали телефонную линию. Никаких официальных обвинений против нее никогда не выдвигалось.
Продолжали поступать сообщения о